Наталья Воронцова-Юрьева (vorontsova_nvu) wrote in bolshe_ne_mogu,
Наталья Воронцова-Юрьева
vorontsova_nvu
bolshe_ne_mogu

Categories:

Что можно услышать из разговоров с человеком.

Грустно наблюдать, как человек стремительно приближается… нет, уже не к пропасти – ибо уже в пропасти, уже стремительно мчится вниз и скоро дно. Разобьется? Выживет? Залижет раны, вскарабкается на несколько сантиметров и снова в губительный полет?

         Говорить что-либо бессмысленно. Пыталась. Говорила – и о себе, и вообще, и в принципе, и аккуратно проводила аналогии. Говорила и видела по глазам – скучно… не надо ей этого ничего. Не слушает – терпит. Терпит, ждет, пока заткнусь.

Все слова мимо. Скалистая почва. Ухмылистая. Твердая. Злая. Ни единому словечку не удержаться.

Еще пять лет назад не поверила бы. Видела Ирину в компаниях – плеснет пять капель водки, зальет соком и цедит весь вечер. Кто-то предложит: «Ирка, давай еще!» - откажется, категорически замотает головой: «Нет, мне хватит, и так уже третью рюмку допиваю».  Это она еще тогда с Игорем жила.  

А была Ирка душой компании. Веселая, хохотушка, самую незамысловатую историю рассказывала так, что слушаешь – оторваться не можешь. О чем рассказывала?  Да обо всем, что в голову приходило, вот только про алкоголь, про выпивки, про посиделки алкогольные как-то в речи и не проскальзывало совсем, ей другое интересно было, о другом говорила. К маме относилась трепетно. За сестру переживала. Сестра алкоголик, муж у нее был, тоже алкоголик, из окна выбросился. Племянника воспитывала, вкусненьким кормила, в дельфинариум ездила с ним, в отпуск с собой брала.

А потом Игорь ее бросил.

Нет, она не начала пить. Оказалось – продолжила…

Через полгода приехала в гости, рассказывала: «Сначала переживала очень, а потом подумала: ну и хорошо, что ушел, теперь никто над ухом зудеть не будет, что слишком много пью». Так вот оно что… То-то я удивлялась, когда видела в компаниях, как Игорь ее в бок незаметно пихал, когда спиртное разливали – и она тут же от спиртного отказывалась. Это ее Игорь сдерживал! Следил за ней, контролировал, чтобы лишнего не пила. Теперь Игоря нет. Теперь контролировать некому…

Через полгода снова приехала. Пока еще свежая лицом, пока еще быстрая на подъем – сказала приедет, значит точно приедет. Как раз Великий пост кончился. И вдруг у нее фраза мелькнула: «А у меня за время поста столько денег неистраченных оказалось! Пост же, спиртное нельзя… тратить не на что. Я даже себе новый костюм купила».

В следующий визит еще история выскочила: «Мне было так плохо без Игоря, решила ящик пива купить, чтобы забыться. А мне же нельзя так много, у меня ж поджелудочная. Вдруг помру? Ну, я так рассудила: если Бог хочет мне помочь пережить всю эту историю, то я после ящика пива останусь жива, а если умру, значит просто пришло мое время».

Я аж задохнулась от такой отмазки. Это ж надо до чего фантазия у алкоголиков развита – Бога в сообщники взять и всю ответственность за вожделенную выпивку  на Него взвалить!

А она продолжила: «К моему удивлению, осталась жива, и даже поджелудочная не заболела. Значит, это мне правда Бог ящик пива дал».

Прошло еще два года. Она приезжала иногда – я жила рядом с ее друзьями, к которым она ездила пить. Приходила с утра, после попойки. Лицо опухшее. Разговоры – в основном о выпивке. Как бы мельком, как бы встроенные в канву, но выпивка упоминалась теперь уже слишком часто.

Рассказала, как съездила с подругой в отпуск на море. И что были у них пивные дни, как она выразилась: сегодня пьем вино, завтра пиво, послезавтра водку и т.д. И так все две недели. А с утра заходили в местный бар – нет, не опохмелиться, конечно, а просто выпить (она была уверена, что не опохмеляется, даже когда с утра в бар заходит и пиво заказывает – что это культурная программа, а не опохмел), и местные смотрели на них с удивлением. «Почему с удивлением?» - «Да они там все дикие, у них не принято, чтобы женщины без мужчин в бар ходили».

А потом еще история, из воспоминаний – как ей несколько лет тому назад (!) в момент дефолта, в 1998 году, трудно пришлось, жила на последние гроши, а потом настал день, когда у нее и вовсе последняя десятка осталась. И  занять больше было не у кого. И она пошла в магазин, купила полкило макарон и единственную бутылку пива. Сначала хотела две бутылки купить – вместо макарон. Но потом подумала (тогда еще подумала!), что жрать все-таки захочется… Но чтобы совсем не купить пива – этого она уже и тогда даже предположить не могла.

Последний год ей стало трудно приезжать. Она приходила к кому-нибудь в гости, пила, и у нее уже не было энергии и сил поехать в следующие гости.

Когда же все-таки приезжала, говорила только про алкоголь – что пили, что были в баре, в кафе, в ресторане, что пили вчера, что пили неделю назад, что приехала подруга из Германии и что на деньги ее любовника пили две недели, что провожали подругу в Молдавию и пили два дня, что вернулись домой под утро, что по дороге подцепили какую-то рыдающую на скамейке бабу и привели домой – и снова пили из человеколюбия, чтобы поднять настроение этой бабе.

Общие знакомые иногда сплетничали про нее. Говорили: стала садиться на хвост, некрасиво, долги перестала отдавать, вроде и небольшие, тысячу рублей, а все равно неприятно, а еще сама напрашивается в ресторан, а потом у нее не хватает денег за себя расплатиться, и так каждый раз, как будто нарочно. И так далее…

Не видела ее полгода. А недавно опять с утра пришла. Из тех гостей, куда иногда приезжает посидеть выпить в хорошей компании. Лицо опухшее. На щеках – четкие алые пятна капиллярной сетки. Руки трясутся. «Ир, чего у тебя руки трясутся?» Ответила спокойно, без страха, как о давно очевидном и потому уже давно не страшном: «Так говорю ж, с бодуна».

Ей тридцать пять лет. Я ничем не могу ей помочь.

 

Tags: отмазки, увидеть правду
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments